Арутюнян Борис

Год рождения – 1944. Художник окончил Московский архитектурный институт. Является членом Международной федерации художников. Живописец. Работает с акварелью и маслом.

Его картины проникнуты особым мерцающим, струящимся светом, который примиряет и заставляет почувствовать, ощутить и осознать реальность Божественного присутствия. Этот свет сверхъестественен, и зритель понимает это. Картины воплощают мировосприятие художника, основанное на чувстве и философии космизма. На полотнах преобладают стихии: Земля, Вода, Воздух; приоткрывая их тайны, автор творит образы пространства, отображающего время: пейзажи хранят следы цивилизаций, в которых сконцентрирована духовная и физическая энергия наций.

Конкурсы «Акварель года – 1999», «Акварель года – 2000» по праву стали «мгновениями славы» для художника. Его работы хранятся в музеях и частных коллекциях в Армении, России, Англии, Германии, Израиле, Словении, Италии, Франции, Швейцарии, США, Японии.

Световые миры Арутюняна

Работы художника имеют какой-то нереальный, неземной вид, при том, что он изображает вполне реальные ландшафты Армении, Крыма, Индии, Египта… И в них присутствует Свет – именно он и придает полотнам мистичность, сверхъестественность. Он направлен сверху, как будто послан высшими силами…

Неудивительно, что среди работ Бориса Арутюняна – иллюстрации к «Розе мира» Даниила Андреева, являющейся одной из наиболее загадочных книг, наполненной невероятными видениями и пророчествами. Загадочные затомисы – запредельные пространства, где словно бы сосредотачиваются духовные энергии разных цивилизаций и народов; пейзажи незнакомых нам «инфра-городов», расположенных в параллельных нашему мирах, являющихся двойниками реальных городов – все это по мотивам Андреева изображает художник. Особенно удивителен образ инфра-Петербурга: пустыни, сотканной из эфирной мглы, возвышаясь над которой, чудовищным жертвенником кажется темный и огромный Исаакиевский собор…

Нежность акварели

Тушь, сангина, пастель, чернила и акварель… Кисть и перо… Художник, имеющий такой набор, наверняка стремится «говорить» о сокровенном. Ведь, например, перо позволяет делать набросок, лишь профиль конкретного предмета, передавая больше его образ и настроение, нежели отображая внешний вид. На объемное отображение действительности способна живопись маслом, однако, акварель и пастель отличаются возвышенностью и нежностью. Акварель словно бы имеет свое предназначение в передаче полутонов и оттенков. Она может позволить изобразить мягкий утренний свет или устойчивое спокойное вечернее освещение, переливы света в облаках. Если ассоциировать акварель с музыкой – то это высокие ноты свирели, скрипки и флейты, но не звуки контрабаса или виолончели.

Именно такие мысли появляются, когда смотришь на работы Бориса Арутюняна, в которых превалирует пространство, наполненное чистотой и взволнованным осмыслением мира. Названия, которые давал художник циклу акварельных пейзажей, лаконичны и понятны: «Водопады», «Зной, Фазы солнца», «Нежность», «Инки. Цивилизация. Террасы», «Средневековая Европа», «Зеленый цикл. Субтропики», цикл по Брейгелю «Деревья, зима», «Сказка», «Тибет», «Кавказ. Цитадель». Есть у него – отдельным циклом – серия портретов Пушкина, особым образом раскрывшая талант художника.

Но все же, сначала о пейзажах.

Они всегда отражают состояние души автора. В этом акварельная живопись похожа на поэзию. Только если вторая базируется на словесных образах, то первая пользуется цветом, помогающим воспарить над обыденностью. Акварели Арутюняна почти монохромны, но это еще больше подчеркивает их особую нежность и заставляет проникнуться красотой нашей планеты. Эта красота обнаруживается на бумажном листе, взятом в рамку, как-то тонко и даже волшебно. Приглушенные цвета говорящи: серый, охра и бирюзовый раскрывают перед взглядом далекие водные просторы, размытые пеленой сыплющегося дождя или оттененные потоком водопадов, пейзажи солнечные и знойные… А вот палитра темнеет – и зритель видит террасы древних инков, сформированные волны сухого камня Перу, давние попытки человека придать еще большей красоты и так прекрасной земле. Здесь можно увидеть некричащую красоту северных городов с голыми остовами зимних деревьев, туманными, дышащими влагой приморья, пейзажами. Или изящные образы готики в Европе средневековья.

Все это смягчается, пройдя через призму восприятия самого художника. И зритель «разгадывает» мечтательность и созерцательность души автора. Еще, как это ни парадоксально, в этих акварелях кроется не сразу заметное насыщенно-цветовое понимание мира, присущее южанам. Северянин бы не группировал столь интенсивно краски. А в этих акварелях звучание цвета ненавязчиво усилено.

Пейзажи Арутюняна как-то неуловимо перекликаются с емкой тушью живописцев Японии: приглушенные тона, наполненность пространства, концентрация на части предмета «намекают» на усвоенные уроки японского искусства.

Особый вид картин в японской живописи – сумиэ. В деталях они лаконичны, давая этим самым простор воображению зрителя. Склоненная сосна свидетельствует о ветре, отсутствие теней возле фигуры человека – о полудне, прозрачность и пустота – о просторе моря.

Молодость художника говорит о перспективности его таланта. О проницательности и пытливости его кисти свидетельствует одна из основных серий его картин – о Пушкине.

Многих вдохновляло стремление изобразить великого поэта, но не всегда эти попытки были удачными. Сложность еще и в том, что сам Пушкин прекрасно рисовал, и на своих рукописях оставлял замечательные скорые штрихованные портреты пером. Создать нечто более яркое и впечатляющее трудно, во всяком случае, столь точно передающее живой и импульсивный характер личности поэта.

Серия зарисовок о Пушкине у Арутюняна состоит из более чем 600 работ, и при этом ни одна не повторяется. Более того: не будучи скованным рамками столь узкой, казалось бы, темы, художник работал только над одним периодом жизни Пушкина – самым тяжелым в психологическом плане и самым последним (есть еще несколько картин периода Михайловского заточения, выходящих за рамки серии). Зритель увидит на картинах этой серии необыкновенно живую, очень подвижную личность, человека, лицо которого имеет невероятное количество эмоциональных оттенков. Это одновременно и грустный, гонимый жизнью, страдающий человек, и – мудрец, страстно влюбленный в жизнь, высокодуховный, ценящий мгновение и вечность, умеющий по-детски откровенно восторгаться и выражать искреннее отчаянье. Сами собой придут на ум теперь уже хрестоматийные заметки Пушкина в его дневниках и письмах. Чтобы изобразить эту силу мысли, нужно было глубоко проникнуться давно прошедшим, сжиться с трепетом сердца великого человека.

Все подвластно таланту. Но рисунки Бориса Арутюняна свидетельствуют о чем-то большем, чем талант и даже поклонение перед творчеством Пушкина. О чем же? Об опыте. Об осмыслении собственной жизни. Серия о Пушкине, как серия о Поэте и о человеке, прямо говорит нам о том, чем является творчество. А этого не могло бы быть без собственного глубокого переживания такого процесса. Творчество становится дорогой сердца к великой мудрости, пусть даже через страдания. Именно это и показал художник в своих картинах.

Гармония с природой

Найти гармонию с природой – главное для Бориса Арутюняна. В его работах подчеркнута соразмерность трех основных составляющих природы: Земли, Воздуха и Воды. Глядя на его картины, каждый как будто получает возможность видеть разные участки планеты с высоты, ощущать первозданность пейзажей, на которых лежит печать благородного вмешательства человека. Эти картины как бы приоткрывают завесу тайны над явлениями природы, что – непременное условие возможности почувствовать себя частью этого невероятно большого, но уязвимого мира.

Целые циклы своих работ Арутюнян посвящает отдельным странам: Египет, Израиль. Отдельным городам: Санкт-Петербург, Москва, Венеция, Любляна. Или знаменитым местам: Коктебель, Арарат. Природным явлениям: торнадо, вулканы. Архитектурным произведениям: крепости, замки. Несколько акварельных картин, объединяясь в одну тему, передают динамику отображаемого пространства. И неважно, какая суть раскрывается в картине: пустынный зной или озерная свежесть, чистейшая зимняя белизна Арарата или неопределенность сумерек Петербурга – на зрителя снисходит особая энергия света каждой картины. И уже ему, этому свету, подчиняется композиция и цвет, и даже фактура поверхности.

В акварельных циклах Бориса Арутюняна – завещанная людям гармония объединения в одно целое человеческой души, разума и окружающего мира.

Борис Арутюнян. Сильная личность

Коктебель

Он обожает восточный берег Крыма, Коктебель. Когда Борис стоял при заходящем солнце на набережной, наполненной прохожими, охочими до безделушек и сувениров, показывал свои акварели, с любовью и трепетом, - это не могло не останавливать проходящих мимо людей. Кто-то останавливается, чтобы внимательно разглядеть работы, кто-то – чтобы послушать, как художник рассказывает о своих картинах. И это очаровательное действо можно сравнить с театром одного актера. Его игра с цветом и светом привлекает и восхищает. Манера говорить свидетельствует о неуемной энергии. А перед зрителями возникают картины удивительные, прозрачные, как воздух. В этих картинах прочитывается вечность, которая ассоциируется с мгновением.

Коктебель всегда притягивал необычных людей, творческих. С этими местами неразрывно связан особый духовный путь поэта, художника, мыслителя и критика Максимильяна Волошина. Наверно, Коктебельские утесы и скалы, нагорья, выпаленные солнцем равнины и море – все это вместе – дает возможность материализоваться творческому духу тех людей, у которых открытое сердце. Именно они познают глубокую суть этих мест. Создается впечатление, что здесь осуществляется таинство единения Природы и Человека Божественным участием. Те, кто знает Бориса Арутюняна, знают, что он по-особому воспринимает это откровение. Он всегда сконцентрирован, словно боясь упустить неповторимые мгновения, переливы света и цвета, которые отпечатываются в его сознании, чтобы потом реализоваться в творческом порыве.

Его работы складываются из нитей невидимой и невесомой первозданной субстанции благодаря прошедшим через сознание художника самым противоречивым компонентам света и цвета. Постоянная изменчивость бликов сохраняется даже на бумаге.

***

Это особая тема - Борисом (Карен) Арутюнян и Коктебель. Это взаимная любовь: как Карен предан Коктебелю, так и Коктебель невозможно представить без художника. Это место можно считать духовной родиной художника. Сама природа здесь заставляет Творить, насыщает душу ощущением полета. Возможно, в душе Коктебель напоминает художнику родную Армению. Почему у Арутюняна два имени? Он отвечает на этот вопрос, что одно имя от отца, армянина, другое – от матери, русской. Сочетание двух великих «стихий», двух кровей дает ему мощный внутренний заряд, который можно почувствовать в каждой его работе.

Армения, Россия, Коктебель – как три родины художника. В Коктебель Карен приехал в 22 года, и душой остался здесь. Карадаг – мыслящая гора, давшая множеству талантов духовную подпитку. Борис Арутюнян в их числе. Он любит чувствовать землю, по которой идет, поднимаясь на гору, касаться трав, останавливаться, созерцать – ведь с высотой меняются и панорамы: исчезающие на горизонте дальние горы, Карадаг, Коктебельская бухта.

Художник видит мир в его первозданности. На его картинах Коктебель представляет собой землю, которой она была до человека, которой она создана Богом. Это на зарисовки отдельных состояний природы, а вневременный Образ места, написанный светом. А художнику работать со светом сверхсложно. Для этого нужно вначале пропустить этот свет сквозь себя, увидеть его…

Разглядеть магию акварели и открыть дорогу к тайне Света душам, находящимся в поиске, - в этом Карену Арутюняну близко творчество У.Дж. Тёрнера – художника XVIII начала XIX века. В многозначном мире картин Арутюняна удивительным образом единый миг преображается в значение Вечности. Он не мимолетен, не угнетает осознанием того, что прошлое уже не вернется, а напротив вдохновляет пониманием Надвременного. Художник смог изобразить Бытие, которое ассоциируется с мечтой – возможно, единственной реальностью – путем многочисленных переходов и переливов света и цвета.

На полотнах художника Коктебель выступил моделью Мира, помог показать воплощение мечты о наивысшей духовности и раскрыть образ мыслящего живого существа, мистического, древнего, которому по сути своей ведомы тайны бытия.

Москва. Персональная выставка

В выставочном зале гостиницы «Космос» зрители открыли для себя не только Коктебель, а и Индию, Египет, Армению, Италию. И все циклы – это своего рода голограммы. Т.е. каждая часть цикла отображает целое. Такой подход удается реализовать не каждому.

Как же художнику удается добиться объемного восприятия? Он сам объясняет это тем, что нужно быть по отношению к себе очень правдивым, сосредоточенным. Не поддаваться слабости допустить мысль: «Сойдет и так». Потому что упустить даже маленькую деталь – это недопустимо. Своим секретом Арутюнян называет отсутствие всяких секретов, а попросту – умение слушать и видеть мгновение, созерцать, держать сердце открытым. И быть готовым к работе долгой и кропотливой. Случается, смывать и писать снова приходится по двести раз, чтобы получить необходимый результат. Кисть и бумага могут не слушаться. «Приходиться их укрощать, чтобы исполнить задуманное» - говорит художник.

Арутюнян принимал участие в ежегодных тематических выставках Федерации Акваживописи «Весенняя акварельная», «Осенняя акварельная», «Коктебель-Карадаг», «Портрет в акварели и других», «Акварели свет».

Вся жизнь художника – это творческий порыв, стремление в высоту, к вершине Бытия, к слиянию с Божественным.

Картины-молитвы

Когда смотришь цикл «Круги Бытия», понимаешь, что произведения кисти Бориса Арутюняна – как искренняя первозданная молитва Души Художника. Она сливается с голосом природы, как древний напев. Эта возвышенность души передается и зрителю, чья душа воспаряет вслед за порывом мастера, благодаря его творчеству. И перед ней открывается как бы другое измерение – мир невидимого. Зритель словно свысока вглядывается в древнюю землю Коктебеля, на Армянское нагорье с его острыми вершинами, в дымчато-белоснежную гладь мирового океана, видит раскаленную солнцем африканскую пустыню, по которой движется –некогда –племя туарегов; поднимается еще выше, где ощущается энергетика давно ушедших цивилизаций и понимается единство мирового пространства, которое неподвластно силам времени. Там, в наосфере, в Божественном бытии.

Создается впечатление, будто не художник работал красками, а сами иные миры проявлялись на поверхности листа своей энергией. Но лишь благодаря воле и пристальному вниманию Художника. Его воля и дух – в этих работах.

Краски сами по себе могут быть и равнодушными, но здесь они становятся живым пульсирующим светом божественного мира, мира мечты, на который не может убийственно подействовать обыденность. Потому что это – сияние неземное, завораживающее. Живопись Бориса Арутюняна привносят в наш мир свободу, которую можно испытать только в полете: есть серия работ, объединенных этим стремлением: «Белая Птица», «Коктебельская Чайка», «Долина фараонов», «Полет над Петербургом». В них – полет, отображающий состояние человеческой души: то парящий, то стремительный, почти смертоносный, то воспаряюще-воодушевленный. Страх, старые обиды и боль вынуждены потеряться в этом полете. И вы понимаете, что этот дар Полета – самый ценный.

Картины наполнены воздухом. В них – бескрайние просторы планеты, даль, бесконечное космическое пространство. Кажется, что взглядом погружаешься внутрь картины, за поверхность листа. Картина и зритель общаются искренне, словно не на Земле, а в каком-то особом духовном пространстве, где не место посторонним. Это происходит молча. Но слова уже не нужны, потому что душа понимает несравненно больше, чем после понимания всех слов мира.

Удивляет многогранность работ Бориса Арутюняна – они неисчерпаемы, потому что в них царит Бесконечность. В то же время, они удивительно целостны: как единый кристалл, с множеством граней и отражающихся бликов. В них голос молитвы сливается с голосом Божественной Гармонии.

Все художники »